Главная » Без рубрики » Что Толкин заимствовал из мифов и легенд?
Опубликовано: 10.04.2021

Что Толкин заимствовал из мифов и легенд?

Профессор Джон Р. Р.  Толкин остро переживал отсутствие у англосаксов своего эпоса, способного встать в один ряд с греческим, индийским или скандинавским. Валлийские легенды о короле Артуре он за таковой не считал — всё-таки англичане не кельты. А раз эпоса нет, почему бы его не создать?

Причём себе Толкин отводил роль не столько творца, сколько исследователя уже существующей легенды. К примеру, когда будущего профессора однажды спросили, о чём же на самом деле его стихи про Эарендела, он ответил: «Не знаю. Это ещё надо выяснить». Выяснение привело к появлению проработанного мира с собственной культурой, историей, письменностью.

Средиземье создавалось на основе древних языков и мифов, шлифовалось и перестраивалось несколько десятилетий. То, что в итоге получилось, — нечто большее, чем ряд заимствований из культурного наследия Британии и Скандинавии. Это совершенно новый мир и миф, литературная игра, полная намёков. Попробуем разобраться, откуда пошла главная фэнтезийная сага всех времён и народов.

«Хоббит» и «Эдда»

Тот, кто начнёт копать корни толкиновского мифа, первым делом наткнётся на Старшую и Младшую Эдды. Вот, к примеру, земли людей, карликов и троллей, окружённые морем, за которым лежат пространства, где властвуют иные силы. Есть Мировая Бездна, куда светлые силы изгнали тёмные. Есть срединный мир — Мидгард, по сути, Middle-earth.

Именно в скандинавском эпосе кроются корни таких средиземских народов, как эльфы и гномы, которые там звались альвами и цвергами. Гномов особенно выдают имена. Достаточно открыть «Прорицание Вёльвы», где перечисляются имена карликов, и сразу наткнёшься на компанию знакомых из «Хоббита»: Бифур, Бофур, Фили, Кили… весь отряд Торина, включая даже Гэндальфа. Имя второго из цвергов, Дарина (Дьюрина) получил прародитель гномов, а имена Траин, Даин и Трор достались родне Торина.

И цверги, и гномы живут под землёй, и те и другие — мастера-кузнецы, создающие магические вещи. Однако цверги не были воинами. Они предпочитали торговать, их было нетрудно шантажировать, ловить на слове или обманом вынуждать работать на богов-асов.

В отличие от гномов, цверги не могли разгуливать по поверхности —  под солнечными лучами они обращались в камень, в точности как тролли из «Хоббита». Сцена, где Гэндальф одурачивает троицу троллей, позаимствована из «Речей Альвиса». В этой истории мудрый цверг Альвис дерзнул посвататься к дочери Тора. Бог грома заявил, что хочет проверить мудрость жениха, и задавал всё новые и новые вопросы, чтобы продержать его в доме до восхода. С первыми лучами солнца Альвис окаменел.

Эльфы и альвы

Черты же асов приобрели средиземские эльфы. И те, и другие видели мир с самого его сотворения, без них не обходилось ни одно важное событие, и они знали, что рано или поздно придётся уйти. С ними в новорождённый мир пришли войны, предательства, убийства, зависть и ложь, подобно тому, как каждое действие асов становилось очередным шагом к Рагнарёку.

Самые могущественные магические предметы Толкин отдал перворождённым. Асы тоже накапливали волшебную утварь, с той разницей, что им приходилось привлекать мастеров-цвергов. А средиземские эльфы сами справлялись и с кузнечными работами, и с чарами не хуже гномов.

Но, конечно, эльфы Толкина ближе не к богам, а к светлым альвам. Это племя, как описано в «Эддах», «обликом своим прекраснее солнца», обитает в небесных чертогах Альвхейма и отвечает за растительное изобилие и разнообразие. Дивный народ Средиземья получил всё те же качества, кроме небесной резиденции. Всё-таки Заокраинный Запад куда романтичнее.

В «плавильном котле» профессора мирно соединились предания скандинавов и кельтов. Эльфы наделены чертами народа холмов из ирландских сказаний, что для середины XX века было революционной точкой зрения. Крошечные феи с крылышками, порхающие среди цветочков, уступили место мудрецам и воинам, бессмертным и непостижимым. Такую трактовку эльфов предлагал ещё Редьярд Киплинг в «Сказках Старой Англии», но только Толкину удалось популяризовать её.

«Властелин колец» и король Артур

При создании дивного нового мира никак не могло обойтись без рыцарского романа. А именно — цикла легенд о короле Артуре и его рыцарской братии. Тихая, светлая печаль, пронизывающая истории о легендарном правителе, идеально ложилась на канву истории Средиземья.

Можно смело проводить параллели между Артуром и Арагорном. И тот, и другой должны были доказать своё право на трон, и тому, и другому пришлось восстанавливать королевство из руин, и тот, и другой служили Прекрасной Даме. Вторая очевидная параллель — королевский меч. Клинок, по которому подданные могут признать истинного владыку, впервые оформился именно в артуровском мифе. Толкин добавил пафоса, сломав меч и вернув его Арагорну перекованным как раз перед возвращением на царство.

Параллели между другими героями не так очевидны. В частности, судьба Артура, уплывшего на Авалон, прослеживается и в образе Фродо, который исцелён от старых ран только на Западе. Черты увечного Короля-Рыбака можно увидеть в наместнике Гондора, потерявшем одного сына и отказавшемся от другого. Арагорн становится не только королём, но и наследником Денэтора. В этом видны мотивы гораздо более древних кельтских легенд.

Нельзя не отметить и образ девы-воительницы, воплощённой Толкином в Эовин. Любовь без взаимности, тяга к смерти, подвиг — эти признаки роднят дочь роханского владыки и с валькириями, и с богиней войны Морриган, царившей на полях битв в ирландских сказаниях, и отчасти с сестрой Артура Морганой. Только Профессор оказался добрее к своей героине. Он позволил ей выжить и обрести счастье.

Кстати, Прекрасной Даме во «Властелине Колец» служат двое. И у второй пары, Гимли и Галадриэль, всё гораздо трагичнее. Здесь речь идет о настоящей куртуазной любви, без надежды на взаимность, а уж тем более на что-то плотское.

Гэндальф и Один

Ну а как же Гэндальф, неужели и он?… Да, да и ещё раз да.

Впервые старец в широкополой шляпе, при посохе и бороде отправился в путь из Асгарда. Только у него ещё недоставало одного глаза. В таком виде верховный бог Один пускался в странствия по Мидгарду, чтобы испытывать достойных людей и карать негодяев. От этого поверья и пошли скандинавские традиции гостеприимства. Неровен час, выставишь отца богов за порог зимней ночью, а он обидится…

Имя «Гандальв» позаимствовано из «Старшей Эдды», у одного из цвергов. Почему вдруг у чародея гномье имя? Потому что первоначально Толкин собирался назвать Гэндальфом короля гномов, которого мы знаем как Торина. Волшебника должны были звать Бладотрином, но в итоге Профессор решил, что это звучит несолидно.Второй кандидат на отцовство, конечно же, Мерлин — их роли в истории весьма похожи. Наставник короля Артура поделился умениями со всеми тремя магами «Властелина Колец». Радагасту отошли навыки друида, Саруману — книжная учёность, а Гэндальфу досталось прикладное волшебство. Мерлин щедрый, его на всех хватит.

Расшифровывается имя так: gandr — жезл, alfr — альв. Менее очевидна языковая игра с эльфийским прозвищем «Митрандир». «Мотроднир», «блуждающий по кочкам» — это поэтическое сравнение (кённинг), которое встречается в «Эддах» и расшифровывается как «олень».

Хоббиты и…

Многие считают, что до Толкина и слова такого, «хоббиты», не существовало. И что якобы он его придумал, скрестив «homo» и «rabbit», то есть кролик. На самом деле ни о каких кроликах Профессор не думал, а hobbit — производное от hob, так называли одну из разновидностей фей. И почерпнул это Толкин, конечно, из старых книг. К примеру, Майкл Дэнхем, автор «Дэнхемских списков», даёт такой перечень сверхъестественных существ: «… двойники, боуги, портуны, гранты, хоббиты, хобгоблины, данни…»

Кроме того, внешним видом жизнерадостные селяне-полурослики напоминают норвежских проказников ниссе и кельтских брауни. Эти существа тоже любят яркие одежды: красный колпак, синий жилет, кафтан — жёлтый, штанишки длиной доходят до коленок и обычно зелёные, чулки — в полоску, а обувь — деревянные башмачки.

Но поставить знак равенства между хоббитами и каким-либо из этих народцев не выйдет. Самое большее — это некоторые фольклорные элементы, добавленные к сельским типажам старой доброй Англии, столь любимым Толкином. Хоббиты в привычном нам виде — изобретение Профессора. Они уже и сами стали источником для заимствований. Достаточно вспомнить низушков Сапковского, халфингов Dungeons & Dragons или кендеров.

Кольцо и «Песнь о Нибелунгах»

В фэнтези второй половины XX века только ленивый не позаимствовал у Толкина сюжетный ход про могущественный артефакт не в тех руках. А откуда сам Профессор взял любимое украшение Чёрного Властелина?

Первое, о чем обычно вспоминают, говоря о Кольце, — это проклятое сокровище карлика Андвари, родом из «Младшей Эдды» и «Песни о Нибелунгах». Изначально оно приумножало богатство владельца, только и всего. Но когда Локи отобрал кольцо у Андвари, тот наложил на него проклятие. Теперь «сокровище» будет приносить только раздоры и смерть. Так и вышло, причём с первого же счастливого обладателя.

О власти и могуществе в легенде речи не шло. Этот мотив появился у композитора Рихарда Вагнера, а именно в оперной тетралогии «Кольцо Нибелунга». Кольцо даёт власть, если хозяин найдёт в себе силы отказаться от любви и человечности. Поэтому богу Вотану (Одину) не под силу добыть кольцо, оно даётся только человеку, свободному от пороков и страха, — герою Зигфриду. И кольцо же, олицетворяющее власть, становится причиной его гибели и наступления сумерек богов.

Сам Толкин шутил, что общего между его Кольцом Всевластия и кольцом Нибелунгов — только то, что оба круглые. Но оправдываться ему пришлось потому, что сходство всё же есть. Кольцо Всевластия — слишком тяжкая ноша и для рыцаря, и для эльфийской королевы, и для могущественного мага; хранить и уничтожить его под силу только слабому хоббиту. В противоположность Вагнеру, закончившему историю гибелью прекрасной эпохи, у Толкина уничтожение Кольца становится началом Эры людей.

История обретения Кольца имеет параллель с «Республикой» Платона. Там, в частности, есть история о пастухе Гиге, нашедшем в пещере кольцо (привет, Бильбо!). Оно делало своего обладателя невидимым, наделяя той мелкой, «голлумовской» властью, о которой говорил Гэндальф. По мнению античного философа, только тот, кто опирается на духовные ценности, а не материальные блага, мог бы противостоять ядовитому влиянию кольца-невидимки.

«А как же волшебные сказки? — спросит читатель. — В них тоже есть магические предметы, в том числе и кольца». Так и есть, только от всемогущих артефактов из волшебных сказок Кольцо Всевластья отличает расплата за использование. Платить приходится душой, жизнью, свободой мыслить, платить необходимостью ежеминутно противостоять искушению. Сказочный же предмет безопасен и прост в использовании.

Источники «Сильмариллиона»

Плетя сюжеты «Властелина Колец» и «Сильмариллиона», Толкин сумел связать воедино культурные слои разных стран и эпох, от древних легенд до литературы нового времени. Отголоски истории Фауста, к примеру, видны в судьбе Сарумана и Денэтора. Оба они уединяются в башнях со зловещими шарами-палантирами. Оба они, сознательно или нет, продают за знания душу Чёрному Властелину Саурону. Оба получают искажённые знания и теряют себя, оказываются порабощёнными. То есть в обоих случаях это сделка с дьявольским подвохом. Образ колдуна-чернокнижника оказался слишком притягательным, чтобы Толкин мог пройти мимо.

Чудовищный волк, отгрызающий герою руку… Берен и Кархорот? Не только. Скандинавский бог Тюр также пожертвовал рукой, чтобы усмирить волка Фенрира, порождение Локи. Далее сюжет «Сильмариллиона» из эддического плавно перешел к валлийскому. Охота на Кархорота явно вдохновлена охотой на Турх Труйта, исполинского кабана, в гриве которого скрывался очень нужный королю Артуру и его племяннику предмет.

С англосаксонской поэмой «Беовульф» есть и сюжетные параллели, и даже сходство в мелочах. Так, драконы пробуждаются после того, как ловкий вор похищает драгоценную чашу. А когда Беовульф отрубает голову матери Гренделя, его меч истаивает в руках как кусок льда. Во «Властелине Колец» этот эпизод обыгран дважды: клинок назгула истлевает в руках Арагорна, и дымится кинжал, которым Мерри заколол предводителя чёрных всадников на Пеленнорской равнине. Но главное сходство — в этической позиции. В обоих случаях автор вносит христианские нотки в восприятие событий, которые происходят с далёкими от христианства героями.

История Турина, по незнанию сошедшегося с собственной сестрой, имеет аналоги во многих эпосах. Не обязательно речь идёт о сестре героя, это может быть и мать, и дочь. Но именно такое развитие событий наблюдается в «Калевале», в истории могучего Куллерво.

Влияние финского эпоса на Средиземье трудно переоценить. Именно поэтика финского языка изначально вдохновила Толкина, именно она легла в основу синдарина и квэнья. Возможно, именно из «Калевалы» с её песнями творения вырос образ Музыки айнур.

И наконец, Библия

Конечно же, католик Толкин не мог обойти вниманием Библию. Правда, в большей степени это сказалось на «Сильмариллионе». К примеру, потерянный рай представлен сразу в двух ипостасях — утраченное людьми королевство Нуменор и Неувядающие Земли эльфов, в которые они надеются однажды вернуться. В истории о Нуменоре можно заметить и историю грехопадения, и Потоп, ставший карой за гордыню и грехи людей. Методы высших сил, будь то ветхозаветный бог или валары, не отличаются разнообразием.

Бунтов высшие силы тоже не любят, отсюда классическая история падшего ангела. В мире Арды она применима к нескольким персонажам. В первую очередь, конечно, к Мелькору. Всё как по нотам: сначала первый среди равных, потом возникает зависть к всемогуществу Эру, потом заговоры и мятеж — с предсказуемо печальным финалом. На фоне Мелькора с его послужным списком другие «падшие ангелы», Саурон и Саруман, несколько бледнеют.

Искушение и борьба с ним, ещё один библейский мотив, представлены в двух вариантах. Почти все герои «Властелина Колец» так или иначе проходят через испытание властью и знанием. Кольцом и палантирами, если говорить предметно. Те, кто оказывается слишком слаб, погибают. Те, кто сильнее, находят в себе силы отказаться. И только Фродо, совсем не героический персонаж, способен стать Искупителем. Это роднит его с образом Христа. Уничтожая Кольцо, Фродо освобождает народы Средиземья от его проклятия.

Черты Христа можно усмотреть и в воскресении Гэндальфа после Мории (посещения Преисподней) в новом качестве — Гэндальфом Белым. У Арагорна тоже прослеживаются черты мессии. Он, как и Иисус, наследник древнего, утратившего власть королевского рода, чьё возвращение предсказано в пророчестве.  И он тоже способен исцелять смертельно раненых.

---

Уважаемый исполнитель!

Пожалуста, оцените качество данного исходника. Плохие тексты мы доработаем или полностью уберем из списка источников.

Хорошо   Нормально   Плохо   Очень ужасно


d9fa9010

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*